Но что лучше всего, так это то, что он бесплатно сможет пойти в любой театр. Бэри обещал пользоваться его услугами на всех своих премьерах и далее, когда спектакли войдут в репертуар. Ничто более не могло так порадовать мистера Чиддена. Он никогда не был в театре на Бродвее. Но он тратил по двадцать центов каждый вечер и ходил на спектакли в театр за углом, что находился на Восьмой авеню, в театр, где актеры играли средненько и не очень сильные спектакли. Владелец магазина деликатесов, портной, таксист и другие знали его как человека, глубоко разбирающегося в искусстве.

Поэтому он был счастлив, что предоставляется возможность созерцать бродвейскую звезду в бродвейском театре. Ему будут платить просто за его присутствие на спектакле, которое он считал малой толикой приобщения к прекрасному. Он сказал себе, что никакая другая работа в мире не порадовала бы его так, как эта, и, чтобы не подвести мистера Бэри, почти весь день он проводил в подвале, обучаясь искусству аплодировать. Более часа сидел он около печки на старом ящике из-под мыла, хлопая в ладоши: то резко и часто, то размеренно, издавая звук, подобный пушечному выстрелу. После часовых упражнений он решил, что лучше всего смешать эти две манеры и аплодировать не слишком быстро и не слишком громко. Довольный своим решением он пошел в кухню чистить ботинки.

В театр он приехал спустя несколько минут после восьми, полагая, что ни к чему показывать свое нетерпение. Ему надо убедить их, что он не новичок в театральной кухне. В фойе толпились зрители, и мистер Чидден с трудом пробрался к дверям зрительного зала.

У входа он показал карточку, которую ему дал мистер Бэри, толстому напыщенному господину с красным лицом и в белой рубашке.

Тихим загадочным голосом мистер Чидден сказал ему:

- От мистера Бэри, я - служащий.